Что делать с Минскими договоренностями, когда будет безвизоый режим, в чем украинские депутаты должны брать пример с грузинских  рассказала Иванна Климпуш-Цинцадзе, вице-премьер по вопросам европейской и евроатлантической интеграции

— Электронное декларирование должно заработать с 1 сентября. Надеюсь, совместными усилиями всех ветвей власти этот срок выполнят. И система заработает, — говорит Иванна Климпуш-Цинцадзе.

Встречает в кабинете на 5-ом этаже Кабмина 19 августа. На столе 3 вазы — с подсолнухами, белыми розами и астрами. На стене висит икона Николая Чудотворца.

Как реагируют на срыв электронного декларирования западные партнеры?

— Видели, как они реагируют. Никто не делал тайной свою позицию. Обнародовали заявление послов Евросоюза. Они считают, что необходимо обязательно сертифицировать систему е-декларирования. Срок выполнения этого задания — август 2016 года. Не шла речь о первом, 10-м или 15-м числе. Мы ставили перед собой такую внутреннюю задачу. У нас также есть возможность выполнить все обязательства. Даже если это будет в конце августа.

Кто должен был бы понести ответственность за срыв?

— Кто виноват — это следующий вопрос. Преждевременно говорить об этом без выводов служебного расследования, инициированного премьер-министром. Результатов пока что не предоставляли.

Президент снова анонсировал запуск безвизового режима "через несколько недель". Говорил это уже не раз. Как обстоят дела с этим процессом?

— Не вижу отклонений от ранее озвученного графика. Решение должны принять Европейский парламент и Совет Европейского союза. Там сейчас каникулы. Они длятся 6 недель. В Совете ЕС нужна поддержка большинства стран, представляющих две трети населения Евросоюза. Мы выполнили все обязательства, поэтому рассчитываем на позитивное решение.

Процесс задержали в июне. Страны ЕС были обеспокоены волнами миграции беженцев.

То есть, проблема не в Украине. Как-то можем ускорить процесс?

— Это вопрос месяца-полтора. Не знаю, когда назначат заседание Совета ЕС по рассмотрению нашего вопроса. Поэтому, пока что конкретики в датах нет. Но убеждена — у нас есть все основания рассчитывать на выполнение обязательств западными партнерами этой осенью.

У большинства украинцев нет денег путешествовать за границу. Что нам дает безвизовый режим?

— У нас сложная социально-экономическая ситуация. Но многие студенты путешествуют по Европе экономно. В этом году украинцы вышли на первое место по количеству отдыхающих в Турции. Туда можем ездить без виз. Часть этих людей также захотят увидеть Европу.

Кроме путешествий, это даст возможность налаживать деловые контакты.
Находиться в странах безвиза можно будет не более чем 180 дней в году — при наличии биометрического паспорта. Это — обязательное условие. Владельцы обычных загранпаспортов должны сделать биометрические.

Безвизовый режим не дает возможность работать в странах ЕС.

Территориально мы на грани двух миров — цивилизованного и имперского. Сами выстоим?

— Мы можем дать сами отпор врагу. Но жертв тогда было бы больше.

Страны-партнеры нам помогают. В первую очередь, политической поддержкой. Помогают экономически, а также есть военная поддержка. Не непосредственно летальным оружием, но дают оборонное. Приборы ночного видения, радиолокационные станции, антирадарные установки, обмундирование. Также помогают тренировать воинов Вооруженных сил, готовить новые силы для спецопераций.

Перед отъездом посол США Джеффри Пайетт сказал, что транш МВФ Украине не нужен. А летальное оружие можем производить сами. Но помощь нам необходима. Что должны сделать для ее получения?

— Мы не можем быть на 100 процентов довольны тем, что получаем. Нужно продолжать работу с партнерами. Конгресс США поддерживает предоставление Украине летального оружия. Но администрация президента Обамы была не готова пройти весь этот путь, чтобы дать нам оружие.

Это вопрос их внутренней дискуссии. Нужно продолжать работать в политическом поле.
Кто этим должен заниматься? Президент? Премьер?

— Все. Каждый на своем уровне. Нужно, чтобы народные депутаты забыли о политических расхождениях. И с точки зрения защиты государства говорили единогласно. Тогда страна будет объединена, как в 2008 году в Грузии во время нападения России. Не было разницы между оппозицией и властью. Все стали на одну сторону.

Иногда мне кажется, что некоторые политические силы расслабились. И забыли — у нас продолжается война. А они играют в политические игры. Не просто игры, а игрища. Таким способом разрушают страну изнутри.

Евросоюз переживает не самые лучшие времена. Какова вероятность его распада? Во что может превратиться?

— Очень много вызовов перед Евросоюзом сейчас. Brexit — не самая большая из проблем. Еще есть миграционный кризис. Набирающий оборотов популизм. Это показало голосование в Нидерландах.

Евросоюз сделал очень много — принимая во внимание существующие вызовы. Он должен был бы выйти сильнее из кризиса. Сейчас в расшатывании ситуации там не последнюю роль играет Российская Федерация.

/

Что можем предложить ЕС?

— Это огромный рынок. Работаем над тем, чтобы упростить нашим производителям выход туда. Будет система четких правил, сертификация продукции. В ближайшие месяцы заработают несколько проектов для малого и среднего бизнеса, который хочет поставлять продукцию в ЕС. Уже есть успешные примеры. Я была удивлена — в Европе есть бренды, ассоциируемые с Украиной.

Минские договоренности зашли в тупик. Однако нам говорят — их нужно выполнять. В то же время Россия и сепаратисты постоянно нарушают их. Это, по меньшей мере, несправедливо.

— Очень тяжело говорить о справедливости, когда пребываешь под агрессией. Минские договоренности были вынужденным компромиссом. В тот момент дали нам возможность уменьшить катастрофическое количество потерь.

Договариваться с Россией чрезвычайно сложно. Те, кто призывают к изменению форматов, должны чувствовать свою ответственность. Хотела бы видеть, каким образом они заставят Россию подписать другую договоренность.

Красноречивыми были переговоры президента Порошенко на саммите НАТО в Варшаве — с руководителями Франции, Германии, США, Великой Британии, Италии. Все они еще раз отметили — в первую очередь следует выполнить касающуюся безопасности часть Минских договоренностей.

То есть, рассматривают разные сценарии?

— Должны выполнять свою часть договоренностей. Только правдивая позиция может дать нам поддержку в дальнейшем и давление на Российскую Федерацию. Сейчас Украина выполняет обязательства. В этом — наша сильная сторона. Должны это понимать. В ином случае — потеряем доверие партнеров. Тогда останемся один на один с агрессором.

Другой вопрос — не можем перейти к выполнению политической части обязательств. Потому что та сторона не отвела тяжелого вооружения, нет доступа мониторинговой миссии ОБСЕ ко всей оккупированной территории. Кое-где ее не пускают даже ко всей линии разграничения. Не говоря уже о выходе на границу, о гуманитарном аспекте обмена пленных граждан Украины на временно оккупированных территориях и украинских пленных в России.

Мы до сих пор не разорвали дипломатических отношений с Россией.

— Их нужно было разрывать после аннексии Крыма. Дискуссия об этом через два с половиной года — контрпродуктивна и вредна. По разным причинам. Назову одну: пока что не видели, чтобы Россия симметрично отвечала на то или иноое действие.

У вас не создается впечатление, что мы проигрываем России информационную войну?

— Безусловно, проигрываем. Но весь мир оказался неготовым к этой войне. Год назад ЕС принял решение сформировать платформу для противодействия этой гибридной агрессии. В НАТО создали центр по противодействию таким угрозам. Каждая страна определяет дополнительные задания для себя. И Украина — среди них. Разница в том, что мы стали на первых рубежах.

Не везде назначены наши послы. Часть из них исполняет обязанности. На сколько эффективно используем этот ресурс?

— Есть эффективные посольства. Есть, к сожалению, менее успешные. Наверное, есть резерв. Это полномочия Министерства иностранных дел и президента — назначать послов. Надеюсь, людей на вакансии быстро найдут.

О возможном снятии санкций с России говорят во Франции, были заявления итальянских депутатов. Это — информационная война или европейцы устали от экономических потерь?

— Это не только информационная война. Это — война денег. Их дают разным политическим силам и неправительственным организациям в Европе. Также есть попытка заигрывать с гражданами на фоне будущих выборов в Германии и Франции. Это уже внутренне-политическая борьба. Так стремятся понравиться той или другой части электората.

Экономические потери от наложенных на Россию санкций и санкций в ответ преувеличены. Например, на июнь, когда парламент Франции принимал соответствующее решение, страна потеряла 0,05 процента валового внутреннего продукта.

В течение 25 лет мы сделали недостаточно, чтобы нас хорошо знали во Франции, Германии или Сербии. А РФ, как Российская империя, присутствовала там века. К сожалению или к счастью, но Советский Союз ассоциируется с Россией.

Мы, украинцы, только появляемся в Европе. И нам тяжело выглядывать из-под шапки России. Москва успешно приватизировала нашу историю. Спросите у француза: Киевская Русь — это что? Мы знаем, что это — Украина. Что в тот момент России и Москвы даже близко не было. Но россияне смогли укрепить миф, что Киевская Русь — это зародыш российского государства.

Это — работа не на год.

Украина способна со временем претендовать на лидерство в Восточной Европе? Можем ли рассчитывать на что-то больше?

— Со времен независимости постоянно говорили, что можем стать региональным лидером. Шла речь о разных конструкциях: о Восточной и Центральной Европе, странах Восточного партнерства (инициатива при участии Украины, Молдовы, Беларуси, Грузии, Армении и Азербайджана и ЕС. ). Был период, когда с нас брали пример и молдаване, и грузины.

Шла речь и об усилении взаимодействия относительно Балто-Черноморского сотрудничества. Многие считали, что Украина способна играть там первую скрипку. Теперь об этом говорить сложно. Сейчас задание — быть сильной страной. Страной на уровне со всеми партнерами. Поэтому думать нужно не о лидерстве, а об укреплении своих возможностей.